Как организовывали Башкурдистан

Пришедшие к власти в результате Октябрьского переворота 1917 года большевики, как известно, руководствовались теорией научного коммунизма. Ее основоположники утверждали, что с победой пролетарской революции с государством, как инструментом насилия и эксплуатации, будет покончено. Временное его сохранение в форме диктатуры пролетариата допускалось лишь в так называемый переходный от капитализма к коммунизму период. Тем самым, бывшие профессиональные революционеры, натерпевшиеся в свое время от царской охранки и обещавшие в случае свержения эксплуататорских классов ликвидировать систему политического сыска, тайную дипломатию, оказавшись у власти, сделали первый шаг на пути создания собственной тайной полиции. Конечно, какой-либо аналогии ВЧК со спецслужбами буржуазных государств не допускалось, исключалось использование опыта и методов их работы. К тому же предполагалось, что чрезвычайные комиссии будут упразднены сразу же после полной победы над врагами революции. Один из руководителей ВЧК М. Лацис, подчеркивая временный характер существования комиссий, писал, что органы ЧК «не входят в нашу конституционную систему». Создание каких-либо автономий большевики так же сначала не предполагали, тем более с элементами государственности. Но начало истории Башкирской автономии, вне сомнения, связано с памятной для Республики датой – 16 ноября 1917 года. Именно в этот день Башкирским шуро (советом) территории ряда областей Уральского региона, населенны в основном башкирами, были провозглашены «автоматной частью Российской республики под названием Башкурдистан»? Так назвали свою автономию ее создатели в своих документах (Фирман №1)Объявив автономию, лидеры башкирского националистического движения приступили к формированию государственных органов власти и управления, народ при этом о провозглашении «автономии» никто естественно не спросил? Все делалось явочным порядком никем не избранными авантюристами, большая часть которых к башкирам не имела никакого отношения. Реакция же партийных, советских работников Оренбургской и других губерний региона на провозглашение башкирами своей автономии была сугубо негативной. Местные большевики оказались намного ортодоксальнее и дальновиднее, чем их вожди в Центре. Полагая, что социалистическая революция не должна иметь границ, предоставление автономии здесь оценили как уступку буржуазным националистам. Именно таковыми они считали членов Башкирского правительства и в частности Валидова? К тому же местные большевики убеждены в том, что башкиры еще не доросли до самостоятельного государственного существования в своем общественном сознании. Дело закончилось тем, что 4 февраля1918 года члены Башкирского правительства были арестованы советскими властями Оренбурга. После двухмесячного заточения в Оренбургской тюрьме, А.Валиди и его соратники освобождаются башкирами из отряда Амира Карамышева, которые в составе частей Дутова совершили налет на Оренбург. Неудивительно, что отношение членов Башправительства к Советской власти резко изменилось. Собравшись в Челябинске, они призвали башкирский народ с оружием в руках бороться с большевиками. Была объявлена всеобщая мобилизация. Началось формирование первых башкирских полков, а также войск внутренней службы. Формирование последних было поручено никому не известному подпоручику Ахмедулле Биишеву. 1 июле 1918 года А. Валидов издает распоряжение о создании специальных военных отрядов для борьбы с Советской властью. «В целях установления порядка и для ведения борьбы с большевиками на местах,– отмечается в документе,– организуются по всей башкирской территории особые башкирские отряды по особо выработанному штату». До прекращения военных действий они должны были находиться в ведении Военного отдела правительства Башкирии. Кроме того, при Военном совете, председателем которого также был А.Валидов, создавался особый отдел добровольческих отрядов, которые при необходимости должны были быть готовы к мобильным передвижениям по территориям кантонов и решать возложенные на них задачи. Предполагалось, что после окончания военных действий эти отряды будут превращены в постоянную милицию и перейдут в ведение отдела внутренних дел Башправительства. В архивах сохранился наказ, адресованный членам этих отрядов, где содержится призыв «искоренять большевизм среди населения, прибегая к самым крайним мерам наказания», «с бродящими большевистскими бандами расправляться самым беспощадным образом», а тех, кто распространяет «нелепые слухи о победах большевиков, задерживать и направлять в Военно-следственную комиссию». Таким образом, врагом номер один после организации Башкурдистана для Башправительства в этот период стали большевики. На создание вышеназванных формирований, видимо, подтолкнули и действия партизанских красногвардейских отрядов Блюхера, которые в то время совершали рейд в пределах Башкирии. В одном из донесений Военного совета командующему Западно-Сибирской армией белых, направленном 7 июля 1918 года, сообщается, что «красногвардейские банды терроризируют горных башкир, отбирают хлеб, расстреливают население Тангауровской, Бурзянской волостей». Есть все основания утверждать, что отряды по борьбе с большевизмом при Военном совете Башпровительства были своего рода органом военной контрразведки, наделенным карательными функциями. Так был сделан первый шаг на пути создания башкирских специальных служб. В своих воспоминаниях А. Валидов пишет, что эти отряды успешно справлялись со своими задачами: обнаруживали подпольные большевистские организации и уничтожали их? 21 ноября 1918 года на заседании Башправительства принимается решение прекратить военные действия против Советской власти и начать переговоры о переходе на советскую платформу, если большевики согласятся признать в пределах Малой Башкирии Башкирскую Советскую Республику, входящую в состав РСФСР С этого дня воспоминания о Башкурдистане исчезает, хотя газеты с этим названием еще выходят. В декабре 1918 года Башкирское правительство направляет в Уфу делегатов для переговоров с представителями Советской власти. В телеграмме Уфимскому губревкому Башправительство просит не отталкивать башкирскую делегацию и согласиться на амнистию при условии создания единого фронта против Колчака. 8 февраля 1919 года на совместном заседании Башкирского правительства с представителями башкирского войска принимается постановление о необходимости немедленно вступить в соглашение с Советской властью. В это время Башкирские части стояли на пороге военного разгрома. Башправительство обязуется «неуклонно проводить в пределах Башкирии социалистическую форму правления согласно Конституции Российской Советской Республики, принятой V съездом Советом на заседании 10 июля 1918 года». Это означало, что органы государственного управления Малой Башкирии будут перестроены по образцу центральных органов власти Советской России. В заключенном 20 марта 1919 года Соглашении центральной Советской власти с Башкирским правительством о Советской Автономной Башкирии было официально закреплено положение, что «власть в автономной Башкирской Советской Республике организуется на точном основании Советской конституции, утвержденной V Всероссийским съездом Советов». Буквально через несколько дней члены Башревкома приходят к выводу о необходимости создания еще одной силовой структуры. 2 марта 1919 года на заседании ревкома был заслушан доклад А. Биишева «Об организации контрразведки». То, что подготовка данного вопроса была поручена именно ему, объяснимо. Будучи командиром полка внутренних войск при первом Башкирском правительстве, А. Биишев имел прямое отношение к тем самым отрядам по борьбе с большевизмом, которые, как уже было отмечено, были своего рода военной контрразведкой и хорошо себя зарекомендовали. Доклад «Об организации Чрезвычайной следственной комиссии по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией» им был представлен уже на следующий день. Принимается решение: «Проект организации Чрезвычайной следственной комиссии, кроме окладов, жалования, утвердить. Председателем чрезвычайной комиссии утвердить тов. Биишева, а помощником тов. Файгель… Чрезвычайную следственную комиссию считать организацией самостоятельной. Подчиняющейся только Ревкому». Итак первым руководителем Башкирской чрезвычайной комиссии стал Ахмедулла Алимухаметович Биишев. Родился он 24 февраля 1896 года в деревне Идельбаево Усерганского кантона Оренбургской губернии. Учился в Оренбургской учительской семинарии, по окончании которой в 1916 году был призван в армию. Видимо, принимая во внимание его относительную среди башкир образованность, его направили в военное училище, после окончания которого он был зачислен младшим офицером в 238-й Оренбургский запасной полк. Через два месяца А. Биишев был зачислен в Одесскую учебку, где изучал турецкий язык и готовился к участию в войне на Кавказском направлении. Воевать ему пришлось, правда, хоть и недолго, на румынском фронте. Вот и вся военная биография А. Биишева, как военного помощника А.Валидова. Из-за начавшегося весной 1919 года наступления войск Колчака и оккупации территории малой Башкирии, Башревком был вынужден эвакуироваться в Саранск. Там работа по формированию органов государственного управления, была продолжена. Летом 1919 года под натиском Красной Армии колчаковцы были отброшены за Урал. В конце августа Башревком вернулся из Саранска в Стерлитамак. Этот захолустный тогда городок, по согласованию с Москвой, был объявлен временной столицей Малой Башкирии? По соглашению 20 марта 1919 года столицей был определен аул «Темясово»? По мартовскому Соглашению 1919 года в состав республики были включены восточные и юго-восточные районы нынешней территории Республики Башкортостан. Чтобы представить себе экономическую ситуацию, социальное положение и межнациональные отношения в регионе, обратимся к свидетельствам современников. Документы, на которые мы будем ссылаться ниже, обнаружены в архивах и они в научный оборот также вводятся впервые. Вначале – выдержки из письма в адрес исполнительного комитета III Интернационала и ЦК РКП, подготовленного некоей «инициативной группой коммунистов – башкир» (в исследованном экземпляре фамилии отсутствуют– авт.) Характеризуя социально-экономическое положение республики, они пишут, что «Башкирская Советская Социалистическая Республика занимает Южный Урал за исключением Златоустовского района. Башкирия по своей поверхности разделяется на две неравные части – горную (большую) и степную (меньшую). Жители края состоят из коренного туземного населения – башкир и пришлых элементов переселения – татар, русских и незначительного количества немцев-колонистов». Приводятся данные, что общая численность населения к 1920 году составляла 1 млн. 533 тыс. человек, из них башкир – 477 тыс. душ или около 30% от общего числа жителей, русских – 35%, татар – 17%…(?) Главным занятием жителей горных районов республики являются лесное хозяйство, скотоводство, горно-добывающая и металлообрабатывающая отрасли промышленности, степного района – скотоводство и земледелие… Анализ социально-политической ситуации в республике в конце 1919 года содержится и в письме Т. Сидельникова В. Ленину. Пробыв в республике около 70 дней, он представил вождю подробный отчет о проделанной работе. Экономику республики Т. Сидельников характеризует словом «рахитизм», отмечает отсутствие промышленных предприятий, внутренних путей сообщения (столица г. Стерлитамак находится в 80 верстах от ближайшей железнодорожной станции Раевка), слабую связь с кантонами. Вместе с тем Сидельников признает, что потенциально Башкирия является «будущей Америкой», так как богата всевозможными полезными ископаемыми, она может стать краем для производства машин, всевозможных стальных изделий, « потому что «Магнитская сталь», вырабатываемая на Белорецком и Тирлянском заводе, почти совершенно чиста от серы и по своей упругости и гибкости не уступает никакой другой в мире». Резюмируя анализ положения дел в Башкирии, Т. Сидельников пишет, что в экономическом, политическом и национально-культурном отношении «положение дел нездоровое, сложное и высшей степени запутанное». Город Стерлитамак, хотя и стал временно столицей Малой Башкирии, административно продолжал оставаться частью Уфимской губернии. Это еще больше запутывало и без того сложную ситуацию. Уездная администрация неохотно передавала Башревкому помещение, а в целом отношение к правителям новоявленного автономного образования было крайне недоброжелательным. При этом в городе была сохранена уездная Чрезвычайная комиссия – СтерЧК, продолжавшая подчиняться Уфимской ГубЧК. Этот явный нонсенс объясняется тем, что пока БашЧК явно выпадала из единого ансамбля органов ВЧК, уездные чекисты должны были оставаться ее «глазами и ушами» в Малой Башкирии. Прибытие Башревкома в Стерлитамак и начало непосредственного управления Советской Башкирией из временной столицы вызвало негативную реакцию со стороны руководства Уфимской и Оренбургской губерний, которые продолжали считать его членов националистами и контрреволюционерами. Не воспринимая идею башкирской автономии, они чинили препятствия при передачи дел и территорий. Характерным в этом плане является доклад Б. Нимвицкого на пленуме Уфимского губкома РКП(б) 14 сентября 1919 года. Говоря о лидерах Башревкома, докладчик отметил, что «все их действия напоминают действия детей – настолько они обеспечены, или их опьянила власть. Их взгляд на Башкирскую республику как на собственность, которой они будут распоряжаться как хотят. Они уже толкуют о каком-либо товарообмене между Башкирией и соседними губерниями». Далее Б. Нимвицкий говорил о недовольстве русских волостей, которые оказались в составе Малой Башкирии, пренебрежительно отзывается о председателе Башревкома Х. Юмагулов, назвав его «темной личностью». В конце 1919 года между Башревкомом и обкомом РКП(б) начались острые трения. Главным предметом спора стали вопросы дальнейшей реализации национально-территориальной автономии, степень ее самостоятельности и принципы взаимоотношений Башправительства с центральными органами власти РСФСР. У руководства созданной в ноябре 1919 года Башкирской областной партийной организации РКП(б) оказались люди, которые к самой идее предоставления башкирам прав автономии относились весьма скептически. На лидеров Башревкома они смотрели не без основания, как на сепаратистов, потенциальных контрреволюционеров и чинили им всяческие препятствия практически во всех делах, направленных на реализацию Соглашения от 20 марта 1919 года о Советской Башкирской Автономии. Партийные функционеры добивались того, чтобы вся деятельность Башревкома жестоко контролировалась общероссийскими органами власти, ВЧК и обкомом партии. Это било по самолюбию руководителей Башревкома, их реакция на потерю рычагов управления БашЧК была резко отрицательной. Сужение сферы своего влияния они оценивали как наступление на автономию республики. Представители Центра при партийных и государственных органах Башкирии, как правило, были всецело на стороне Башобкома. Острые разногласия между Башревкомом и обкомом РКП(б) привели к тому, что в середине января 1920 года в республике разразился политический кризис. Одной из существенных причин перерастания противоборства между ними в открытый конфликт стала борьба за подчинение БашЧК. Башкирский обком РКП(б), едва успев появиться на свет, немедленно начал претендовать на выполнение «руководящей и направляющей» роли во всех сферах жизни республики. Не осталось вне поля зрения, естественно, и БашЧК. Обкомовцы начали прилагать немалые усилия для того, чтобы вырвать местный чрезвычайный орган из-под влияния Башревкома и руководить им. Но особо насторожила Х. Юмагулова, председателя Башревкома, информация председателя Ток-Чуранского кантона М. Бурангулова. Спешно явившись в столицу, будущий известный башкирский драматург сообщил следующее. Накануне Нового года К. Муценек оказался в Ток-Чуранском кантоне. Здесь он вел совсем не понятные, можно сказать разговоры. Встретившись с М. Бурангуловым, он по большему секрету делится с ним информацией о якобы готовящемся заговоре против Башреспублики. По свидетельству М. Бурангулова, К. Муценек рассказал ему о том, что в Стерлитамаке близко сошелся с Председателем Всебашкирской Чрезвычайной Комиссии А. Измайловым, политкомиссаром военкомата Г. Шамигуловым, представителем ВЦИК Н. Зарецким и некоторыми другими ответработниками. Сообщил, что в квартире Шамигулова состоялось тайное совещание, на котором обсуждался вопрос о ликвидации Башкирского Военно-Революционного Комитета, возглавляемого Х. Юмагуловым и А. Валидовым, «революционность которых считается ненадежной». Особенно возмутило заговорщиков то, что А. Валидов, не будучи членом Коммунистической партии, стоит во главе военного аппарата в Башкирии. По плану предполагаемого переворота, в первую очередь якобы должен быть арестован А. Валидов, который в то время находился в Москве. Рассматривался также вариант его физического устранения, и убрать А.Валидова тогда поручили бы именно К. Муценеку. В завершение последний многозначительно добавил, что работа находится под контролем ВЧК? Что самое удивительное, К.Муценек обратился М. Бурангулову с предложением присоединиться к их компании. Ему-то прекрасно было известно, что М.Бурангулов является «человеком» А.Валидова, убежденным сторонником ревкома и автономистов. Осведомлены были о нем и другие чекисты. Среди свидетелей оказалась одна личность, которая войдет в историю Башкирии как известный башкирский писатель Даут Юлтый. В то время он работал заведующим агитационно-просветительским отделом Ток-Чуранского кантона. Д. Юлтыев сообщает следователю, что К.Муценек вел агитацию против Башреспублики в деревнях Старо-Юлдашево и Мусино, кроме того занимался неблаговидными делами, а именно – пьянствовал и присвоил конфискованные у спекулянтов деньги? Надо учитывать – К. Муценек озвучивал расхожий среди отдельных сотрудников ЧК враждебный настрой в отношении «вчерашних колчаковцев, вынужденно перешедших на сторону Советской власти». Принимается решение «самым решительным образом пресечь авантюру. Лишив временно свободы Измайлова Абдрахмана, Шамигулова Галия, Мустафина Сагдия, Муценека; произвести обыск в их квартирах. (Постановление) в исполнение привести в 4 часа утра 16 января сего года». Исполнение данного постановления было поручено председателю БашЧК Т.Имакову и наркому внутренних дел республики Ф.Тухватуллину. В дальнейшем события разворачивались стремительно. В ночь с 15 на 16 января, Стерлитамак напоминал осажденный город, наблюдалось интенсивное передвижение верных Башревкому красноармейцев, на видных местах были расклеены листовки, разоблачающие «заговорщиков» – противников Башкирской автономии, которые в ту же ночь были арестованы. Заведующий Юридическим отделом БашЧК скрывался на квартире у представителя ВЦИК Артема, спешно вызваного в Стерлитамак из партконференции Табынского кантона, и избежал ареста. Рубикон был перейден, Х.Юмагулов решился на очень ответственный, но не совсем продуманный шаг, по существу был произведен антисоветский военный переворот. 16 января собралось совещание коммунистов и ответственных работников города Стерлитамака. Были заслушаны сообщения об аресте «в ночь на 16-е руководителя БЧК, члена ОК тов. Шамигулова и члена военного ревтрибунала тов. Мустафина… заведующего оперативной частью при секретно-оперативном отделе БашЧК тов. Черткова и политкома отряда особого назначения БашЧК тов. Валеева». 16 января 1920 года В.Ленин срочный телеграммой требует Х.Юмагулова «немедленно выехать в Москву для дачи объяснений» по поводу происшедших в Стерлитамаке событий. Наведение порядка в Малой Башкирии поручается Командующему Туркфронтом М.Фрунзе, который фактически в эти дни ввел в Стерлитамаке военное положение. 16 января коменданту Оренбургского укрепрайона И. Каширину был отдан приказ выслать в Стерлитамак конный отряд для пресечения произвольных действий Башревкома, а военному комиссару Башкирии и коменданту г. Стерлитамака было приказано немедленно освободить лиц, арестованных Х.Юмагуловым. Комендант г. Стерлитамака Файгель за неисполнение данного указания был арестован и 19 января препровожден в Самару, в распоряжение Реввоенсовета фронта. Сложившаяся в Стерлитамаке ситуация внимательно и с тревогой отслеживалась и руководителями партийных организаций Уфимской. Оренбургской губерний. В докладе Оренбургского губкома РКП(б) в ЦК РКП(б) указывается, что они так же предприняли ряд мер по подавлению «буржуазно-националистического выступления» Башревкома. В частности, башкирские войсковые части (бригада Муртазина), находившиеся в то время под Оренбургом, были взяты под надзор, на телеграфе установлена специальная цензура. Отметив имеющуюся. По их мнению, опасную тенденцию обособления Башкирии от Советской России, члены губкома предложили ЦК обуздать сепаратистские элементы и укрепить Советскую власть в Башкирии, выдвигая в руководство БашЧК и кантональных ЧК коммунистов со стажем, которые должны «вычислить… башкирские учреждения от белогвардейцев». В конце февраля в Малую Башкирию из Москвы был возвращен А.Валидов. Видимо, был расчет на то, что именно он со своим авторитетом сумеет нормализовать обстановку. Но мы жестоко ошиблись. По приезде в Стрелитамак Валидов с первых же дней открыто стал на сторону Башревкома, оправдывая без стеснения все его действия». Ознакомившись на месте с положением дел, А.Валидов воочию убедился, что со стороны определенных кругов проводится активная политика против Башкирской автономии, а январские события сильно раздуты. Ежедневно он направляет телеграммы в адрес Ленина, Троцкого, других известных политических деятелей, в которых сообщает о фактах ущемления прав автономии, просит успокоить местных коммунистов, проводящих на деле «шовинистическую политику». Об отношениях А. Валидова с БашЧК раскрывает один любопытный документ, обнаруженный в архивах. Это донесение члена Коллегии БашЧК А.Баталова в ЦК РКП(б) и ВЧК, ориентировочно датируемое второй половиной марта 1920 года. Из его содержания можно догадаться, что А.Баталов в свое время был завербован Центром как «независимый» информатор, на которого была возложена задача сообщать о происходящих в Малой Башкирии процессах. «Состоя членом коллегии БЧК с 4 декабря 1919 года, – пишет А.Баталов, – я, к сожалению, не мог до сего времени информировать о деятельности Башнаркомов и других видных политических деятелей БСР и получив теперь эту возможность, как член единой семьи РКП. Постараюсь точнее осветить деятельность этих господ и прошу принять мою информацию к сведению». Характеризуя А.Валидова, А. Баталов отмечает его огромную популярность среди башкир, которых он якобы настраивает против Советской власти, обвиняет его в поддержке бывших белогвардейских «генералов, офицеров, помещиков и кулаков», которых выдвигает на ответственные посты. «Мотивируя свой переход в конце февраля 1919 года на сторону республики желанием проведения политики РСФСР, – пишет А.Баталов,– в действиетльности ведет политику антисоветскую, обвиняя постоянно отдельных членов так в целом РКП в шпионаже, контрреволюции и противобашкирской политике, арестовывая не только отдельных товарищей, но и комитеты партии в целом на местах…». Вышеуказанными лицами были подготовлены и направлены в Москву краткие характеристики на политических деятелей и сотрудников госучреждений Малой Башкирии. Все они были преподнесены в весьма неблаговидном виде. Вот как, к примеру, охарактеризован Председатель Башревкома А. Валидов: «Все время гражданской войны был на стороне белых. Сам по себе человек энергичный, развитой и честолюбивый. Умеет скрывать то, что не выгодно для него, как, например, сам по себе он националист, по политическим убеждениям кадет, но в настоящее время замаскировался в маску искренне сочувствующего советской власти. Но из-под угла старается устранить все со своего пути. Чтобы потом можно было здесь развернуться вовсю и проводить в жизнь ту политику, какая ему только желательно. Встретивши на своем пути людей преданных всей душою Советской власти, он всеми силами старается их устранить». О заместителе Председателя Башвоенрекома и председателе БашЧК Ф.Тухватуллине: «Бывший белогвардеец, по политическим убеждениям правый эсер, во время керенщины был кандидатом в члены Учредительного собрания, также, как и Валидов, националист, по совей должности и дружбе является правой рукой Валидова. В настоящее время занимается разгрузкой башкирских учреждений от коммунистов и насаждением в таковые своих людей». О народном комиссаре юстиции республики Ласточкине: «Бывший белогвардейский полковник, явный контрреволюционер». О казначее БашЧК З.Хасанове: «ярый контрреволюционер, бывший буржуа, распространяет провокационные слухи». О заведующем мобилизационным отделом Башвоенкомата И. Любимове: «Не только контрреволюционер, но и пьяница, взяточник, националист, все время ведет антисоветскую агитацию». Более точную характеристику А. Валидову и его окружению трудно дать. Ситуация в малой Башкирии становится предметом обсуждения на заседании Политического Бюро ЦК РКП(б), состоявшегося 14 апреля 1920 года. Принимается решение «для подробной разработки конкретных пунктов взаимоотношений Башреспублики с РСФСР утвердить комиссию из трех в составе: тов. Сталина, Каменева, Преображенского, обязав закончить работу и предоставить на утверждение Политбюро не позже чем через 5 дней». Предусматривается отзыв «из Башкирии Валидова, Юмагулова, Артема, Преображенского, Самойлова, как оказавшихся неспособными примирить борющиеся в Башкирии группы», а Комиссии трех поручается наметить в состав Президиума Башревкома кандидатов вместо выбывших в силу предыдущего постановления. В Москве А.Валидов высказал свое несогласие с планом изменения статуса Башкирской автономии и выразил протест по этому поводу В.Ленину. 14 мая А.Валидов был принят И.Сталиным. Наркомнац заявил, что некоторые группы башкирских деятелей считают Башкирскую республику почти независимой от РСФСР, хотя и есть другая крайность: некоторые русские работники сводят на нет автономию Башкирии, ущемляют ее национально-государственный суверенитет. Поэтому ЦК РКП(б) нашел нужным определить в принципе конституционно-правовые нормы устройства автономной Башкирской Республики, учитывая необходимость укрепления ее федеральных связей с РСФСР. А. Валидов отрицал обвинения Башдеятелей в сепаратизме. «Каждый из нас,– отметил он,– придерживается основ Конституции РСФСР, где в параграфе 8 записано о представлении рабочим и трудящимся каждой нации права принять самостоятельное решение на своем собственном полномочном Советском съезде, и мы непреложно стараемся провести в жизнь основные положения Конституции РСФСР, Соглашения от 20 марта 1919 года, а не оставлять их только на бумаге». Однако протесты А.Валидова и членов Башревкома уже мало кого интересовали. 19 мая 1920 года ВЦИК и СНК РСФСР в одностороннем порядке приняли постановление «О государственном устройстве Автономной Советской Башкирской Республики», которое передало в ведение центральных органов РСФСР комиссариаты иностранных дел. Внешней торговли. Народные комиссариаты иностранных де. Внешней торговли. Народные комиссариаты продовольствия, финансов, Совет народного хозяйства с отделами труда и путей сообщения, рабоче-крестьянской инспекции и управление почт и телеграфов при Народном комиссариате внутренних дел оставались в непосредственном подчинении соответствующих народных комиссариатов РСФСР. Москва оперативно заменила председателя БашЧК, и на это место назначило Семена Лобова. Работа местного ЧК и всех государственных учреждений, которые подчинялись Башревкому, повергла С. Лобова в шок. Декреты центра и приказы ВЧК просто не исполнялись и даже не учитывались. По свидетельству С. Лобова, А. Валидов лично выступал перед парадом войск с речами такого содержания: – «Ленин изменил башкирскому народу, автономию фактически нам не дали, что башкиры будут одинаково бороться и с Колчаком и с Советской властью»? 16 июня 1920 года по письменному указанию А. Валидова весь Башревком одновременно и подчиненные ему государственные органы бросили свою работу и покинули Стерлитамак в след за покинувшим малую Башкирию А. Валидовым. 25 июля 1920 года на первом Всебашкирском съезде советов был сформирован новый Башревком и другие органы государственной власти. Председателем ЦИК и СНК БАССР стал Г. Шамигулов башкир по национальности, но коммунист по убеждению. Проведенная ревизия, после бегства валидовцев и самого А. Валидова, показала, что вместе с ними исчезло 17 миллионов денег, полученных от Москвы, а также все финансовые отсчеты и архивы, а также печати и штампы. По существу ЦИК и СНК БАССР, сформированный на первом Всебашкирском съезде советов, начал свою работу с «чистого» листа. За измену республике и за кражу федеральных денег А. Валидов и его ближайшие сторонники скрывавшиеся с ним и выехавшие в Ташкент, были приговорены к смертной казни на основании решения УралЧК от 14 августа 1920 года, заочно. Одновременно А. Валидов был объявлен вне закона. Так закончилась первая попытка башкир – экстремистов и сепаратистов построить свое башкирское государство под названием Башкурдистан. Перейдя на сторону советской власти, А. Валидов не отказался от своих сепаратистских убеждений и попытался провести их в жизнь, используя лозунги коммунистов. Прекрасно понимая роль спецслужб и ВЧК, А. Валидов сделал все, чтобы подчинить их Башревкому, т.е. себе, но потерпел поражение, и был вынужден бежать к басмачам в г. Ташкент, при этом, не прекращая борьбы с Москвой. Напрашивается параллель действий А. Валидова его сторонников и М. Рахимова в конце XX в. начале XXI в. Оба, декларируя свою якобы автономию в составе России, фактически не желали подчиняться федеральному центру и вели свою собственную националистическую политику. Оба пытались подчинить в первую очередь ВЧК, а М. Рахимов ФСБ? М. Рахимов даже название ФСБ придумал – Министерство безопасности РБ. М. Рахимов, как и А. Валидов пытался подчинить себе судебную систему и все органы власти в Республике. Хорошо, что Федеральный центр во время среагировал на эти потуги Башкирпаши. И последнее, башкирский язык начал преподавать именно А. Валидов в школах и учебных заведениях Башкирии, а М. Рахимов после довел эту политику до абсурда. Именно сепаратистская позиция А. Валидова и его практические действия и поссорили его с коммунистами и Москвой.